«Искусством аутсайдеров», «Outsider Art», «Art brut» в общепринятом смысле называют работы тех, кто, не прошедши специального обучения, независимо от какого-либо статуса (художник, писатель, и тому подобное) и без финансового интереса в чистом стремлении выражаться или просто наслаждаясь творческой работой - занимается разными видами художественного творения. Стремление к совершенству, тем более приближение к ней считается уже уходом из чистого «аутсайдерства»; ведь здесь самое главное: выразительная элементарная стихийность.
Мне лично постулат «исключения профессиональности» и «стихийности» всегда казалось что-то теснящим, ограничивающим, а суть я вижу в нетронутой чужеродными примесями (вроде тщеславие, финансовая заинтересованность, подражание наученным формам, и т.д.) правдивости; все равно каким образом творящий воплощает стремления своей души во внешний мир: будь то стихийно, без сознательного направления, будь то сознательно направляя.
То есть, для меня дело не в разнице между творением профессиональным и творением непрофессиональным, а в разнице между правдивым стремлением выражаться или честным бесхитростным увлечением творческой работой с одной стороны, и, с другой стороны – показухой.
В обоих направлениях – как в области правдивого стремления выражаться, так и в области показухи – существует широкий спектр от чисто любительского уровня до высокого профессионализма; но средства и результаты у них разные.
Да, кроме простой показухи, существует ещё показуха второй ступени, или показуха2.
На поприще простой показухи, то есть показухи1, какой-нибудь конкретный человек пишет, лепит, в общем-то: творит таким образом, чтобы в рамках господствующих критерий добиться признания и награждений, без всяких своих стремлений выражаться, без каких-либо стремящихся к воплощению движений души; все только ради признания или ради денег. А это может происходить на чисто дилетантском уровне, или же при помощи наученных профессиональных приёмов.
Показуха же второй ступени, то есть показуха2, уже не в том, что кто-нибудь путём творческой деятельности старается пустить пыль в глаза, а это уже поле деятельности «имиджмейкеров» и других социальных колдунов, то есть тех, кто профессионально создаёт условия для целенаправленной показухи. Это они при помощи психологических и социальных трюков создают искусственные маски для каких-нибудь лиц (которые не должны быть слишком талантливыми или своеобразными, чтобы самостоятельными шагами не мешать их работе), превращающие их для общественности и широкой публики в великих художников, писателей или других вельмож. Если эти социальные колдуны как следует владеют своей профессией, то построенная ими знаменитость может лепить любую чушь, которую публика благоговейно будет воспринимать как высшую мудрость. Показуха2, конечно, всегда должна проводиться на высшем профессиональном уровне; ибо без чётко разработанных приёмов это не даёт результатов. Значит, профессионализмом должны обладать именно социальные эти колдуны; а подлежащие переработке в знаменитости лица – это просто материал.
Те, кто во всей правдивости стараются выражать что-то своё – тех во все времена считали сумасбродами или даже преступниками: ибо на фоне привычных предрассудков их не понимают, да к тому же высказанное из присутствия духа, из чистой душой правдивое слово всегда отличается от модных словес и общепринятых трафаретов.
Иначе говоря: тот, кто в стороне от общепринятых предрассудков, трафаретов и жаргонов честно развивает свои личные формы жизни и выражения, – тот всегда является «аутсайдером».
Особенно в наше время, где – особенно благодаря поддерживающей функции средств массовой информации и профессиональных социальных колдунов – по сути все зиждется на показухе: правдивость воспринимается как чудачество.
Ведь волхвы должны бояться могучих владык,
да к княжеским дарам стремиться;
и выражаться должны как все:
жаргоном и трафаретами.
Вот так
